Неточные совпадения
Другой бы на моем месте предложил княжне son coeur et sa fortune; [руку и сердце (фр.).] но надо мною слово
жениться имеет какую-то волшебную власть: как бы страстно я ни любил женщину, если она мне
даст только почувствовать, что я должен на ней
жениться, — прости любовь! мое сердце превращается в камень, и ничто его не разогреет снова.
— Позвольте, позвольте, я с вами совершенно согласен, но позвольте и мне разъяснить, — подхватил опять Раскольников, обращаясь не к письмоводителю, а все к Никодиму Фомичу, но стараясь всеми силами обращаться тоже и к Илье Петровичу, хотя тот упорно делал вид, что роется в бумагах и презрительно не обращает на него внимания, — позвольте и мне с своей стороны разъяснить, что я живу у ней уж около трех лет, с самого приезда из провинции и прежде… прежде… впрочем, отчего ж мне и не признаться в свою очередь, с самого начала я
дал обещание, что
женюсь на ее дочери, обещание словесное, совершенно свободное…
— Забыл совсем! Шел к тебе за делом с утра, — начал он, уж вовсе не грубо. — Завтра звали меня на свадьбу: Рокотов
женится.
Дай, земляк, своего фрака надеть; мой-то, видишь ты, пообтерся немного…
Придет Анисья, будет руку ловить целовать: ей
дам десять рублей; потом… потом, от радости, закричу на весь мир, так закричу, что мир скажет: „Обломов счастлив, Обломов
женится!“ Теперь побегу к Ольге: там ждет меня продолжительный шепот, таинственный уговор слить две жизни в одну!..»
— Теперь брат ее съехал,
жениться вздумал, так хозяйство, знаешь, уж не такое большое, как прежде. А бывало, так у ней все и кипит в руках! С утра до вечера так и летает: и на рынок, и в Гостиный двор… Знаешь, я тебе скажу, — плохо владея языком, заключил Обломов, —
дай мне тысячи две-три, так я бы тебя не стал потчевать языком да бараниной; целого бы осетра подал, форелей, филе первого сорта. А Агафья Матвевна без повара чудес бы наделала — да!
Городничий (с неудовольствием).А, не до слов теперь! Знаете ли, что тот самый чиновник, которому вы жаловались, теперь
женится на моей дочери? Что? а? что теперь скажете? Теперь я вас… у!.. обманываете народ… Сделаешь подряд с казною, на сто тысяч надуешь ее, поставивши гнилого сукна, да потом пожертвуешь двадцать аршин, да и
давай тебе еще награду за это? Да если б знали, так бы тебе… И брюхо сует вперед: он купец; его не тронь. «Мы, говорит, и дворянам не уступим». Да дворянин… ах ты, рожа!
— А жаль, что вы уезжаете, — сказал Степан Аркадьич. — Завтра мы
даем обед двум отъезжающим — Димер-Бартнянский из Петербурга и наш Веселовский, Гриша. Оба едут. Веселовский недавно
женился. Вот молодец! Не правда ли, княгиня? — обратился он к
даме.
— Ты
женишься, или я тебя прокляну, а имение, как бог свят! продам и промотаю, и тебе полушки не оставлю.
Даю тебе три дня на размышление, а покамест не смей на глаза мне показаться.
— Вы понимаете, какой скандал? Ностиц. Он, кажется, помощник посла. Вообще — персона важная. Нет — вы подумайте о нашем престиже за границей. Послы —
женятся на
дамах с рыбьими хвостами…
Кабанов. То все приставала: «
Женись да
женись, я хоть бы поглядела на тебя, на женатого»! А теперь поедом ест, проходу не
дает — все за тебя.
Приказчик удивился и говорит: «Как же простить? Этак и те приказчики то же будут делать: все добро растаскают». Купец говорит: «Ивана Петрова надо простить: когда я начинал торговать, мы с ним товарищами были. Когда я
женился, мне под венец надеть нечего было. Он мне свою жилетку
дал надеть. Ивана Петрова надо простить».
— Татьяна Марковна остановила его за руку: «Ты, говорит, дворянин, а не разбойник — у тебя есть шпага!» и развела их. Драться было нельзя, чтоб не огласить ее. Соперники
дали друг другу слово: граф — молчать обо всем, а тот — не
жениться… Вот отчего Татьяна Марковна осталась в девушках… Не подло ли распускать такую… гнусную клевету!
Женившись, он продолжал свою жизнь без изменения, только стал еще задавать знаменитые пиры в своем Хлудовском тупике, на которых появлялся всегда в разных костюмах: то в кавказском, то в бухарском, то римским полуголым гладиатором с тигровой шкурой на спине, что к нему шло благодаря чудному сложению и отработанным мускулам и от чего в восторг приходили московские
дамы, присутствовавшие на пирах.
И девицы, и вдовы, молодые и старые, строили ему куры, но он не захотел
жениться во второй раз, — отчасти потому, что сохранял верную привязанность к памяти жены, а еще больше потому, что не хотел
давать мачеху Кате, которую очень любил.
У Сенатора был повар необычайного таланта, трудолюбивый, трезвый, он шел в гору; сам Сенатор хлопотал, чтоб его приняли в кухню государя, где тогда был знаменитый повар-француз. Поучившись там, он определился в Английский клуб, разбогател,
женился, жил барином; но веревка крепостного состояния не
давала ему ни покойно спать, ни наслаждаться своим положением.
Вдруг войдет Василий и, когда увидит Машу, скажет: „Пропала моя головушка!“ — и Маша тоже заплачет; а я скажу: „Василий! я знаю, что ты любишь ее и она тебя любит, на вот тебе тысячу рублей,
женись на ней, и
дай бог тебе счастья“, — а сам уйду в диванную.
— Одежу самую лучшую
дам: и черкеску, и сапоги, хоть
жениться. Кормить буду, как князей. А коли хотят жить вместе — пускай живут в сарае. А колодку нельзя снять — уйдут. На ночь только снимать буду. — Подскочил, треплет по плечу. — Твоя хорош, моя хорош!
Жениться на Сахалине ему было нельзя, так как на родине оставалась у него жена и развода ему не
давала.
В его душе будто бы странно сошлись страсть и ненависть, и он хотя и
дал наконец, после мучительных колебаний, согласие
жениться на «скверной женщине», но сам поклялся в душе горько отмстить ей за это и «доехать» ее потом, как он будто бы сам выразился.
Ничего, что
жениться хочешь, а деньги-то все-таки
давай.
Он молча мучился под давлением мысли, что
женился с пьяных глаз, как замотавшийся купчик, и притом
женился на богатой, что
давало повод сделать предположение о его самом корыстном благоразумии.
— Глупости! — решительно заявляла Прасковья Ивановна, поддерживая доктора за руку. — Для вас же хлопочу.
Женитесь и человеком будете. Жена-то не
даст мадеру пить зря.
Бери зятя в дом, в чем мать на свет его родила, — гроша, говорю, Евграшке не
дам, — сам
женюсь, на ком Бог укажет, и все, что есть у меня, перепишу на жену.
— Ишь ты! — усмехнулся отец. — Я его на Волгу за делом посылал, а он девок там разыскивал. Счастлив твой Бог, что поставку хорошо обладил, не то бы я за твое малодушие спину-то нагрел бы. У меня думать не смей самому невесту искать… Каку
даст отец, таку и бери… Вот тебе и сказ… А
жениться тебе в самом деле пора. Без бабы и по хозяйству все не ходко идет, да и в дому жи́лом не пахнет… По осени беспременно надо свадьбу сварганить, надоело без хозяйки в доме.
Но хмель со сном прошел, а блажь из головы Макара Тихоныча не вылезла, шальная мысль, засев в голову пьяного самодура, ровно клином забита была… «А дай-ка распотешу всех, — думал, проснувшись и потягиваясь на одинокой постели, Макар Тихоныч, — сам-ка
женюсь в самом деле на Марье.
Сонечка Боборыкина считалась красавицей. Когда она была еще в Екатерининском институте и я навещал ее студентом, моя мать сильно побаивалась, чтобы я со временем не
женился на ней. До этого не дошло, и когда я нашел ее в доме Бутовских роскошной девицей, собирающейся замуж, у нас установились с ней чисто приятельские отношения. Я не был уже влюблен в нее, а она имела со мной всегда шутливый тон и
давала мне всякие юмористические прозвища.
В городе говорили, что он был влюблен в Лену, что его отец сначала не хотел слышать об этой любви, но потом
дал согласие: года через два Мощинский должен был оставить гимназию и
жениться. Но все это были, кажется, пустые толки, которым отчасти содействовал отец Лены, человек несколько легкий и гордившийся дочерью…
Я должен здесь признаться в одной глупости (так как это уже давно прошло), я должен признаться, что я уже давно пред тем хотел
жениться — то есть не хотел и этого бы никогда не случилось (да и не случится впредь,
даю слово), но я уже не раз и давно уже перед тем мечтал о том, как хорошо бы
жениться — то есть ужасно много раз, особенно засыпая, каждый раз на ночь.
Но, мимо всего другого, я поражен был вопросом: «Почему она думает, что теперь что-то настало и что он
даст ей покой? Конечно — потому, что он
женится на маме, но что ж она? Радуется ли тому, что он
женится на маме, или, напротив, она оттого и несчастна? Оттого-то и в истерике? Почему я этого не могу разрешить?»
Василиса. Погоди! Не горячись! Можно всё сделать тихо, по-хорошему… Хочешь —
женись на ней? И я тебе еще денег
дам… целковых… триста! Больше соберу — больше
дам…
Мать, в свою очередь, пересказывала моему отцу речи Александры Ивановны, состоявшие в том, что Прасковью Ивановну за богатство все уважают, что даже всякий новый губернатор приезжает с ней знакомиться; что сама Прасковья Ивановна никого не уважает и не любит; что она своими гостями или забавляется, или ругает их в глаза; что она для своего покоя и удовольствия не входит ни в какие хозяйственные дела, ни в свои, ни в крестьянские, а все предоставила своему поверенному Михайлушке, который от крестьян пользуется и наживает большие деньги, а дворню и лакейство до того избаловал, что вот как они и с нами, будущими наследниками, поступили; что Прасковья Ивановна большая странница, терпеть не может попов и монахов, и нищим никому копеечки не подаст; молится богу по капризу, когда ей захочется, — а не захочется, то и середи обедни из церкви уйдет; что священника и причет содержит она очень богато, а никого из них к себе в дом не пускает, кроме попа с крестом, и то в самые большие праздники; что первое ее удовольствие летом — сад, за которым она ходит, как садовник, а зимою любит она петь песни, слушать, как их поют, читать книжки или играть в карты; что Прасковья Ивановна ее, сироту, не любит, никогда не ласкает и денег не
дает ни копейки, хотя позволяет выписывать из города или покупать у разносчиков все, что Александре Ивановне вздумается; что сколько ни просили ее посторонние почтенные люди, чтоб она своей внучке-сиротке что-нибудь при жизни назначила, для того чтоб она могла жениха найти, Прасковья Ивановна и слышать не хотела и отвечала, что Багровы родную племянницу не бросят без куска хлеба и что лучше век оставаться в девках, чем навязать себе на шею мужа, который из денег
женился бы на ней, на рябой кукушке, да после и вымещал бы ей за то.
Она жаловалась только на его слабое здоровье и говорила, что так бережет его, что спать кладет у себя в опочивальне; она прибавила, с какими-то гримасами на лице, что «Митенька будет совсем здоров, когда
женится, и что если бог
даст ему судьбу, то не бессчастна будет его половина».
— Если любит, так все отгадает, — зарешила
дама. — Женихами же вы умеете отгадывать и предупреждать наши желания, а
женитесь… Говорят: «у нее молодой муж», — да что мне или другой из того, что у меня молодой муж, когда для него все равно, счастлива я или несчастлива. Вы говорите, что вы работаете для семьи, — это вздор; вы для себя работаете, а чтобы предупредить какое-нибудь пустое желание жены, об этом вы никогда не заботитесь.
— Я даже как
женюсь, так сейчас прежней жене пенсию: получай и живи. Только честно живи; где хочешь, но только честно, не марай моего имени. А теперь хочешь уехать, так расставайся.
Дай тысячу рублей, я тебе сейчас свидетельство, и живи где хочешь; только опять честно живи, моего имени не марай.
— Чего же ты хочешь? — простонала она. — Ну,
женись на ней, я согласна, т. е. я
даю тебе лично это согласие, но чтобы свет не знал этого, чтобы не было огласки, пусть думают, что ты
женился помимо моей воли. Уезжайте после свадьбы за границу, я там могу даже гостить у вас…
Все — и товарищи и
дамы — стали уверять Беликова, что он должен
жениться, что ему ничего больше не остается в жизни, как
жениться; все мы поздравляли его, говорили с важными лицами разные пошлости, вроде того-де, что брак есть шаг серьезный; к тому же Варенька была недурна собой, интересна, она была дочь статского советника и имела хутор, а главное, это была первая женщина, которая отнеслась к нему ласково, сердечно, — голова у него закружилась, и он решил, что ему в самом деле нужно
жениться.
— А я вас не прощаю и не извиняю, — ответила та ему, — и скажу прямо: если вам не угодно будет
дать сегодня же бумагу, которую я требую от вас, то я еду к генерал-губернатору и расскажу ему всю мою жизнь с вами, — как вы развращали первого моего мужа и подставляли ему любовниц, как потом
женились на мне и прибрали к себе в руки весь капитал покойного отца, и, наконец, передам ему те подозрения, которые имеет на вас Марфин и по которым подан на вас донос.
Вибель на первых порах исполнился недоумения; но затем, со свойственною немцам последовательностью, начал перебирать мысленно своих знакомых
дам в Ревеле и тут с удивительной ясностью вспомнил вдову пастора, на которой сам было подумывал
жениться и которую перебил у него, однако, русский доктор Сверстов. Воспоминания эти так оживили старика, что он стал потирать себе руки и полушептать...
Надобно сказать, что поручик издавна любил
дам полных и черноволосых и если
женился на сухопарой и совершенно белобрысой дочке ополченца, то это чисто был брак по расчету.
— Чти родителей, потому что без них вашему брату деваться некуда, даром что ты востер. Вот из ученья выйдешь — кто тебе на прожиток
даст?
Жениться захочешь — кто невесту припасет? — всё родители! — Так ты и утром и вечером за них бога моли: спаси, мол, господи, папыньку, мамыньку, сродственников! Всех, сударь, чти!
Он был, кроме того, искренно убежден, что,
женясь на девице Хомутовой, сделав ее первой, после высочайших,
дамой в империи, введя ее в высшие придворные сферы, окружив богатством, комфортом и роскошью, он доставил ей все, что могло составлять идеал женской доли и удовлетворять женскому честолюбию.
„Кубышка“ тетеньки, как он звал Мавру Сергеевну, не
давала ему покоя, но он не видел возможности легко завладеть ею.
Жениться на своей кузине — отдаленность их родства не мешала этому — но практический юноша не хотел так дешево продать свою свободу, тем более, что с этой кузиной можно было, по мнению Талицкого, спокойно и без свадьбы проволочить время. Надо было измыслить другой план и как можно скорее, так как кредиторы усиленно его одолевали.
— Горько мне было, ох, как горько, как узнала я про графскую женитьбу, не то горько, что
женился он, его это дело, и
дай ему Бог счастья, совета да любви, не я, холопка, его не стоющая, могла ему быть помехою, а то горько, что не сказал мне напрямки, что обзавестись хочет законной хозяюшкой, а сделал это как-то тайком да крадучись…
Клеопатра Петровна уехала из Москвы, очень рассерженная на Павла. Она
дала себе слово употребить над собой все старания забыть его совершенно; но скука, больной муж, смерть отца Павла, который, она знала, никогда бы не позволил сыну
жениться на ней, и, наконец, ожидание, что она сама скоро будет вдовою, — все это снова разожгло в ней любовь к нему и желание снова возвратить его к себе. Для этой цели она написала ему длинное и откровенное письмо...
— Да вот-с тут как-нибудь, — отвечал Иван опять как-то нерешительно; у него мгновенно уже все перевернулось в голове. «Зачем
жениться теперь, лучше бы барин просто
дал сто рублей», — думал он.
— А то, — отвечала Фатеева, потупляя свои глаза, — что я умру от такого положения, и если вы хоть сколько-нибудь любите меня, то сжальтесь надо мной; я вас прошу и умоляю теперь, чтобы вы
женились на мне и
дали мне возможность по крайней мере в храм божий съездить без того, чтобы не смеялись надо мной добрые люди.
Конечно, ее внезапный отъезд из Москвы, почти нежное свидание с ним в Петербурге, ее письма, дышащие нежностью,
давали ему много надежды на взаимность, но все-таки это были одни только надежды — и если она не питает к нему ничего, кроме дружбы, так лучше вырвать из души и свое чувство и
жениться хоть на той же Юлии, которая, как он видел очень хорошо, всю жизнь будет боготворить его!
— На ваше откровенное предложение, — заговорил он слегка дрожащим голосом, — постараюсь ответить тоже совершенно откровенно: я ни на ком и никогда не
женюсь; причина этому та: хоть вы и не
даете никакого значения моим литературным занятиям, но все-таки они составляют единственную мою мечту и цель жизни, а при такого рода занятиях надо быть на все готовым: ездить в разные местности, жить в разнообразных обществах, уехать, может быть, за границу, эмигрировать, быть, наконец, сослану в Сибирь, а по всем этим местам возиться с женой не совсем удобно.
— Зачем я
женился? Я был тогда молод и неопытен; я обманулся, я увлекся красивой внешностью. Я не знал женщин, я ничего не знал.
Дай вам бог заключить более счастливый брак! но поверьте, ни за что нельзя ручаться.
—
Дай господи! — тихо сказала она. — Я ведь чувствую, — хорошо так жить! Вот я вас люблю, — может, я вас люблю лучше, чем Пашу. Он — закрытый… Вот он
жениться хочет на Сашеньке, а мне, матери, не сказал про это…